В современном мире, в  том числе на европейском континенте, почти нет сегодня стран с моноэтническим и монокультурным составом населения, поэтому практически во всех обществах возникает проблема поиска и создания эффективных механизмов согласования интересов различных групп (сегментов), имеющих религиозную, языковую, идеологическую, региональную, культурную, расовую или этническую природу. Обычно предлагаются следующие способы урегулирования этнокультурных и этнополитических проблем:  федерализация, автономизация, либо синкретизм, то есть право на «национально-культурную автономию» при фактической деполитизации этносов.

Тем не менее, там, где ни один из этих способов по каким-либо причинам не срабатывает, возникают острые конфликты, в том числе и вооруженные, нередко приводящие к территориальному расколу государств. По этой причине в Европе сегодня имеется целый ряд  «расколотых» государств, находящихся в стадии «замороженного» конфликта, среди которых особняком стоит Кипр, который может стать первым государством в новейшей истории Европы, добровольно объединившимся.

На Кипре при поддержке Евросоюза и Турции идут сегодня интенсивные переговоры об объединении турецкого и греческого государств острова. Большинство пунктов будущего соглашения уже согласованы. Кипр намерен остаться в составе ЕС и снять ограничения на передвижение граждан на всей территории острова. Пока ещё не решён вопрос о принципе ротации на посту Президента лидеров турецкой и греческой общин. Если удастся договориться и по этому вопросу, то это будет первым случаем добровольного объединения «расколотого» государства в новейшей истории Европы.

Две общины — греческая и турецкая — на Кипре живут бок о бок уже четыре с половиной столетия. Греки и турки существуют рядом, практически не смешиваясь. В 1960 году, когда Великобритания предоставила Кипру независимость, турки, которых на острове было 18 процентов, получили 30 процентов мест в органах власти. Но вскоре случился кризис: греки вытеснили турок со всех правительственных постов. Начались межобщинные столкновения.  Представители турецкой общины образовали собственный орган самоуправления — Временную турецкую администрацию и отказались признавать законы, изданные после изгнания турок из органов власти. «Единая нация» киприотов, бывшая изначально искусственной конструкцией, начала распадаться.

В 1974 году на Кипре произошел переворот, власть взяли греческие националисты, после чего Турция ввела на остров  свои войска под предлогом защиты положений договора 1960 года. На занятых турецкими войсками землях (37 процентов территории Кипра) было образовано «временное» Турецкое Федеративное Государство Северного Кипра. Хотя в 1975 году предполагалось создание федеративной республики, греческая община, занимавшая южные районы, не смогла договориться с турецкой, и последняя объявила о своей независимости и провозглашении Турецкой Республики Северного Кипра, которую, однако, официально признает только одна страна — Турция.

На разделяющей остров «Зеленой линии» стоит контингент вооруженных сил ООН по поддержанию мира на Кипре (ВСООНК), мандат которого продлевается из года в год. В целом ООН обстановку на Кипре считает стабильной: местные жители могут свободно переходить «Зеленую линию», в греческой части острова спокойно существуют турецкие общины, боевые действия не ведутся.

В 2005 году греки на референдуме отвергли предложенный генсеком ООН Кофи Аннаном план создания Объединенной Кипрской Республики, состоящей из двух автономных частей и управляемой Президиумом из четырех греков и двоих турок. План был сочтен слишком протурецким. На Севере острова соперничают две политические силы: Партия национального единства, созданная в октябре 1975 года, выступающая за максимальное сближение с Турцией, которой противостоит левая Республиканская турецкая партия, настаивающая на создании единого государства (поддерживается центристской Демократической партией).

Переговоры возобновились после победы на выборах Президента Турецкой Республики Северного Кипра в апреле 2015 года независимого кандидата Мустафы Акынджи, который выступает против чрезмерной опеки со стороны Турции и готов передать грекам пограничный город Варошу. На Греческом Кипре его избрание восприняли позитивно. На посту мэра Лефкоши (турецкой части Никосии) он хорошо сработался с греческими коллегами, а в должности вице-премьера и министра туризма, заслужил репутацию активного сторонника дружбы с греческим югом Кипра.

Ситуация на Кипре уникальна для Евросоюза: других расколотых государств в этом объединении нет. Северный Кипр формально входит в ЕС, а раскол острова на два государства Евросоюз не признает. Европейские институты долгие годы работали над улаживанием кипрского конфликта, действуя очень осторожно.

Совсем иначе обстоит дело с другим «расколотым» государством – Боснией и Герцеговиной (БиГ), где ситуация радикально отличается от кипрской. На территории БиГ изначально проживал единый славянский народ, расколовшийся по религиозному признаку: православные сербы, отуреченные босняки и хорваты-католики. В годы гражданской войны 1992-1995 годов сформировался союз хорватов и мусульман, воюющих против сербов. Эта конфигурация сохранилась после окончания боевых действий, когда из бывшей Югославии образовались Республика Сербская и Мусульмано-Хорватская федерация, а также отдельное образование под международным управлением — округ Брчко.

Согласно Дейтонскому соглашению и Парижскому договору 1995 года единая Босния была грубо «нарезана» по этническим границам, хотя  во многих местах сербы, хорваты и мусульмане жили вперемешку. В итоге получились два «полунезависимых» государства с анклавами и эксклавами, ни одно из которых не может существовать нормально. Промышленный комплекс Боснии и Герцеговины поделили между собой сербы и хорваты с мусульманами, в итоге горнодобывающие предприятия оказались в одном полугосударстве, а обрабатывающие заводы — в другом. Сербы отрезали всю мусульмано-хорватскую железнодорожную сеть от Дунайского бассейна. «Дейтонской нарезкой» недовольны обе стороны. До сих пор между Сараево и Баня-Лукой ведутся пограничные споры. Не все благополучно и в самой Мусульмано-Хорватской федерации: хорваты помнят о том, что в годы гражданской войны у них существовало собственное государство — Республика Херцег-Босна, и предлагают боснякам размежеваться.

На бумаге БиГ выглядит как настоящее государство, с тройственным Президиумом, общим Правительством, общей двухпалатной Парламентской Ассамблеей, где места распределяются по квотам. Но компетенции федеральных органов власти касаются лишь внешней политики, и то в ограниченном масштабе, так как каждое из «полугосударств» имеет собственную Конституцию, своего Президента, Правительство, Парламент, суды, армию и полицию, то есть, фактически, является полноценной суверенной страной. По сути, мир в регионе поддерживает лишь контингент миротворцев ЕС. Европейские элиты в мечтах видят БиГ демократическим и полиэтническим образованием. Но если кипрские греки и турки сумели по отдельности выстроить работающую модель экономики, то лоскутная Босния и Герцеговина стагнирует, несмотря на колоссальные объемы международной помощи. Каждая из трех крупных этнических общин преследует свои интересы: сербы и хорваты стремятся воссоединиться с единоплеменниками за искусственно прочерченными границами, а босняки-мусульмане пытаются построить умеренную демократию с исламским уклоном.

В расположенном неподалеку самопровозглашенном государстве Косово (признанном на данный момент 108 членами ООН) ситуация еще сложнее и безнадежнее. Международный статус отделившегося от Сербии Косово находится под вопросом, в республике с момента ее основания тлеет конфликт между сербами (общины Лепосавич, Звечан и Зубин-Поток, часть общины Косовска-Митровица) и этническим большинством — косовскими албанцами. К счастью для 70 тысяч косовских сербов, их место проживания граничит с большой Сербией, так что о блокаде речи не идет. Они получают пенсии и пособия по безработице, участвуют в общесербских выборах. Попытка Президента Косово Хашима Тачи подчинить сербов силой в 2011 году провалилась: на пути силовиков появились баррикады, начались стычки, разнимать стороны пришлось НАТОвским миротворцам. 15-16 февраля 2012 года косовские сербы провели референдум о выходе областей с сербским большинством из состава Косово. Против высказались лишь 69 человек.

Однако, Белград, стремящийся в Евросоюз, отказался поддержать требования косовских сербов, надеясь, что этот шаг будет высоко оценен в Брюсселе. Таким образом, внутри непризнанного государства образовалось еще более непризнанное. ЕС декларирует приверженность принципу территориальной целостности. Поэтому сделку в итоге заблокировали в Брюсселе.

Что касается постсоветских государств, то ни одно из них (в том числе и Республика Молдова) не смогло пока одержать верх над силами радикального этнического национализма, противопоставив ему формулы общественного устройства, которые обеспечивали бы гражданское равенство, независимо от этнической принадлежности, а культурно отличительным общностям давали бы гарантии сохранения их культуры и справедливого участия во всех сферах общественной жизни. Ни одно из постсоветских государств не пересмотрело принятые в спешке в начале 1990-х годов Основные законы и другие положения в сторону признания хотя бы официального двуязычия,  русский язык остается здесь «наказанным языком», хотя на нем продолжают говорить дома и на работе не только большинство политических лидеров новых стран, но и огромные массы населения.

Особняком стоит еще один «замороженный» конфликт в Европе — Молдавско-Приднестровский. Весной-летом 1992 года боевые действия на Днестре были остановлены прямым вмешательством со стороны России и Украины, взявших на себя миротворческую миссию.  С тех пор Приднестровье живет под защитой военных из состава Оперативной группы российских войск и миротворцев. Переговоры об объединении ведутся с 1992 года, но если Республика Молдова тяготеет к Евросоюзу и уже подписала и ратифицировала Соглашения об ассоциации с ЕС, то Приднестровье ориентируется на Россию: русский является здесь государственным языком, из полумиллиона приднестровцев более 250 тысяч имеют российское гражданство, и их число увеличивается. Проведенный в 2006 году референдум дал 97 процентов голосов за объединение с Россией.

В ноябре 2003 года Москва (по просьбе Кишинева) разработала и предложила план Приднестровско-Молдавского урегулирования, получивший название «Меморандум Козака», предусматривавший федерализацию Республики Молдова. ПМР должна была войти в ее состав и получить там особый статус, что позволило бы ей блокировать не устраивающие ее законы. Федеративная Республика Молдова должна была демобилизовать армию и стать нейтральным государством, а Россия обязывалась выступить гарантом мирного урегулирования конфликта. Однако, буквально накануне подписания соглашения, тогдашний Президент РМ Владимир Воронин под давлением ЕС и США отказался это делать, аргументировав тем, что, на самом деле, Россия якобы под видом мирных инициатив пытается обеспечить Приднестровью независимость.  История с «Меморандумом Козака» показала, прежде всего, что за двадцать с лишним лет в Приднестровье и Молдове сформировались кардинально различающиеся экономические и политические системы, собственные политические и экономические элиты, совершенно не заинтересованные во взаимной интеграции и не доверяющие друг другу.

Сейчас в Европе наблюдается ещё один пример формирования и функционирования альтернативных органов власти на территории существующего государства: ДНР и ЛНР, претендующих на независимость от Украины. При этом у Евросоюза, к помощи которого взывает официальный Киев,  рецепт для таких случаев уже выработан опытом Кипра, расколотых государств и квазигосударств — Боснии и Герцеговины, Косово и Молдавии: формальное непризнание разделения при фактическом замораживании конфликта; миротворцы по линии разграничения; постепенное формирование двух раздельных экономических и политических элит.

Конечно,  этот вариант не слишком нравится Киеву. Ставленникам США в Киеве выгодно выполнить лишь часть Минских соглашений (2) –  «заморозить» военный конфликт, но не проводить политически-экономической интеграции донбасских республик с Украиной. Таким образом, ДНР и ЛНР в социально-экономическом плане предоставляются сами себе, а также России. Одновременно донбасская Новороссия становится «пугалом», благодаря которому на Украине можно будет продолжать нагнетать антироссийские настроения. Судя по тому, что Киев в последние дни усиливает экономическую блокаду Донбасса, перемирие может, в самом деле, ограничиться «заморозкой» военных действий на неопределённый срок. Идея Новороссии в таком случае тоже не состоится.

И лишь Россия является сегодня фактически единственным федеративным государством не только в Европе, но и в мире (что касается федерации Боснии и Герцеговины, то ее сохранение проблематично: стоит уйти миротворцам,  и конфликты могут в ней вспыхнуть с новой силой), причем часть ее субъектов создана по национально-территориальному признаку.

В то же время в РФ еще в 1996 году был принят Закон о культурно-национальной автономии. Она охарактеризована в ст. 1 Закона как «форма национально-культурного самоопределения, представляющая собой общественное объединение граждан РФ, относящих себя к определенным этническим общностям, на основе их добровольной самоорганизации в целях самостоятельного решения вопросов сохранения самобытности, развития языка, образования, национальной культуры».

– Владимир Доронин

ПОДЕЛИТЬСЯ